http://nakashirke.narod.ru/

Государственный выставочный зал
English version "На Каширке"
Официальный сайт

Главная
Выставки
Мероприятия
Студии
Фотоклуб М-35
Художественный салон
ХУДОЖНИКАМ
Контакты
Партнеры

Прошедшие
выставки




В галерее старинных вещей "Сундучок"
Выставка "Ольга Лепешинская в проекте "Кумиры"

23 апреля - 10 мая 2009г.
Фотография


Кумиры минувших дней

Удивительным подарком наградила в минувшее столетие нашу страну муза танца Терпсихора. Нигде в мире на балетном небосклоне не сверкало такого количества звезд. Навеки вошли в историю искусства имена Анны Павловой, Марии Семеновой, Галины Улановой, Натальи Дудинской, Майи Плисецкой. И, конечно же, в этом блистательном ряду – легендарная балерина Ольга Васильевна Лепешинская, скончавшаяся совсем недавно, в 2008 году.

«Танцую, значит-люблю»

Радость танца

В 1933 году, когда совсем юная Лепешинская дебютировала в Большом театре в балете «Тщетная предосторожность», уже широко были известны имена Марии Семеновой, Галины Улановой, Михаила Габовича и Асафа Мессерера. Прошло несколько лет, и рядом с ними начали называть имя Лепешинской. И вот какая характерная деталь. Известно, что мир театра, нравы за его кулисами, мягко выражаясь, своеобразны. Их неотъемлемые составляющие, увы, — зависть, интриги, подсижи¬вания. К. чести Ольги Васильевны, юна никогда не была замечена в этом. На пике всемирной славы Народная артистка СССР, четырежды лауреатка Государственной премии, говорила об Улановой: «Только наши гримировальные столики стояли рядом. А по таланту мы отстояли друг от друга на километры». При этом Лепешинская знала себе цену. Ей же принадлежат такие слова:«Я танцевала…ну как вам сказать - никогда не лучше Улановой, никогда не лучше Семеновой. Конечно, гораздо хуже. Но я - Лепешинская. Какая есть - такая есть. Пусть простят нескромность, но я обладала природной техникой».Однако не только в технике дело. В.И. Немирович-Данченко, увидев ее в «Мирандолине», за кулисами сказал ей: «Бросайте балет, и я вас устрою в драматический театр».

Как-то в интервью она вспомнила услышанный от замечательного русского писателя Михаила Пришвина афоризм: «Пишу — значит, люблю. Перефразируя его, Ольга Васильевна призналась: «Танцую- значит, люблю».Она действительно радовалась любой своей партии: «Я так хотела танцевать, что меня в балете «Дон-Кихот» порой держали за платье, чтобы я раньше времени не выскочила на сцену».

Венки и тернии

К Лепешинской рано пришли признание и зрительский успех. Когда была учреждена Сталинская премия, она была в числе первых получивших ее. Позднее Лепешинской стало известно: в списке будущих лауреатов ее имя не значилось. Назывались фамилии главного дирижера Большого театра Юрия Файера, Галины Улановой, а вот третью (Лепешинская не говорит, чью именно) Сталин вычеркнул и синим карандашом вписал ее. И в дальнейшем вождь, который лично утверждал каждую кандидатуру на премию своего имени или на другие высокие государственные награды, не обходил милостью Лепешинскую. Ольга Васильевна не скрывает, что она, как и многие другие артисты Большого театра и МХАТа, которые были в особом фаворе у «отца всех народов», попадала под его обаяние — Сталин по природе своей несомненно был талантливым актером. «Он мог быть и очень милым, и очень хорошим, но вероятно, это просто казалось», — вспоминает о тех временах Лепешинская. И добавляет: «Потому что по натуре был мстительный и злой. И то, что он сделал со страной, история ему не простит». С «кремлевским горцем» и его режимом у Лепешинской есть свои счеты. В их семье радостно приняли революцию, веря, что она действительно откроет перед страной дорогу к светлому будущему. Как и все советские дети, Ольга была пионеркой, потом вступила в комсомол, была членом партии. Все изменилось, когда в годы репрессий арестовали ее родную тетку, сестру отца. «Абсолютной чистоты человека, и отныне я не могла больше оставаться столь преданной идеалам партии. Я, конечно, не сожгла свой партбилет, не спускала его в канализацию - он и по сей день лежит у меня в столе. Он — часть моего прошлого, в котором было все, в том числе немало хорошего».

Впрочем, арестом тетки дело не ограничилось, за решеткой оказался её первый муж Райхман, генерал МГБ (так назывался КГБ). Вскоре после его ареста, вспоминает Ольга Васильевна, в три часа ночи приехали за ней. Попросили одеться и пройти в машину. Балерину доставили в особняк Берии. Сначала всесильный сталинский сатрап завел светский разговор, расспрашивая Лепешинскую о ее театральных делах. А потом вдруг в упор спросил:«До меня дошли слухи, что вы не доверяете советской власти. Вы думаете, мы арестовали вашего мужа напрасно?» Несмотря на волнение, которое она испытывала, находясь наедине с человеком, одно имя которого наводило на всех ужас, ее реакция оказалась неожиданной для Берии. В резкой форме она заявила ему: «Если мой муж виноват - наказывайте. Не виноват – выпустите». Сейчас уже никто не знает достоверно повлияло ли это свидание с главным чекистом: на судьбу Райхмана, но через год его выпустили — случай почти невероятный для тех времён. Как правило, все, кто попадал в подвалы Лубянки, в том числе и сами бывшие сотрудники НКВД, живыми уже оттуда не выходили. А может быть, сам вождь, по одному ему ведомым соображениям, вдруг решил сохранить семью полюбившёйся ему балерины? Хотя подобной услуги другой великой балерине — Галине Улановой - он не оказал. Ее муж, крупный дипломат Карахан, по сфабрикованному обвинению был арестован и расстрелян. Да и у самой Лепешинской семейная жизнь в конечном итоге была разрушена. Выпущенный из тюрьмы Райхман не вернулся домой. Как объясняет Ольга Васильевна, такое решение он принял, чтобы не портить ее карьеры — примы балета Большого театра.

Судьбоносный дождь

Через несколько лет судьба улыбнулась Лепешинской, подарив встречу с хорошим человеком. Вот как она вспоминает об этом: «Помню я вышла из гостиницы «Советская», где был какой-то прием. Шел дождь. А машины из Большого театра нет и нет. Я была в платьице, дрожала как осиновый лист — дул сильный, пронизывающий ветер. Рядом стоял генерал. Он спросил: «У вас нет машины?» И тут же предложил подвезти меня до дома. Уже в машине я хорошо его разглядела: сложен хорошо и лицо красивое. Подумав секунду, попросила отвезти меня на дачу. Ехали минут сорок, и я вдруг вспомнила, что мне обязательно нужно быть дома в это время. Пришлось возвращаться. Так что у нас была возможность познакомиться и поговорить. Он не знал, что я — Лепешинская, я не знала, что он — генерал армии Антонов». Алексей Иннокентьевич Антонов был одним из ярких представителей советской военной элиты. Во время . Великой Отечественной войны — начальник Генерального штаба. После войны возглавил штаб Объединенных вооруженных сил стран Варшавского договора. Алексей Иннокентьевич был на 20 лет старше Лепешинской, но, по ее словам, они никогда не ощущали этой разницы. Муж прекрасно знал французский язык, был большим любителем музыки. Старался не пропускать спектаклей, когда танцевала жена. При этом особенно любил «Мирандолину» и «Дон-Кихота». После спектакля актёры и друзья иногда ужинали в просторной квартире Алексея Иннокентьевича. Причем чувствовали себя в компании генерала «на равных», ценя его обаятельную сдержанность. А генерал ценил актерскую братию за непосредственность, открытость, возможность на время отключиться в общении с ними от своих дел и забот.

Семь лет длилась эта безоблачная , семейная идиллия, ее оборвала безвременная кончина генерала — тромб в сердце.

«После смерти мужа я не сумела заставить себя танцевать и решила оставить сцену, — говорит Лепешинская.— Как-то моя сестра вспомнила, что однажды за обедом Алексей Иннокентьевич обмолвился мол, пора уходить на пенсию: «Я буду писать книгу, а ты — учить детей и взрослых». Так и вышло».

Вторая жизнь в искусстве

После вынужденного антракта балетный мир познакомился с другой Лепешинской – замечательным педагогом. Она долго болела и лечилась в Италии, переживая смерть мужа.

Вскоре Академия танца «Санта-Чечилия» в Риме через советское посольство обратилось к Лепешинской с просьбой провести серию показательных уроков. Сразу возникла проблема языкового барьера. Пришлось взяться за итальянский. В середине года был экзамен. «Вы представляете мой ужас, — вспоминает она, — когда на сцену вышли и начали танцевать восемь «Лепешинских». Моя манера, мой книксен — все мое! Это был великолепный урок для меня: учеников никогда нельзя лишать индивидуальности. Потом где я только не учила балерин — в Германии, Швеции, США, Японии, Норвегии, Египте - вплоть до Мальты» На склоне лет замечательная балерина и педагог очень откровенна, хотя порой и резка в своих суждениях. Строга в оценках, даже когда речь идет о ней самой. Очень критична по отношению к тому, что порой происходит в Большом, которому отдала лучшие свои годы. Например, на вопрос, что она думает о балерине Анастасии Волочковой, отвечает категорично: «Не знаю и знать не хочу. Никогда ее не видела и не увижу. Потому что все, что связано с ней, носит скандальный привкус. Я этого не терплю». Зато тепло отзывается о многих людях, с которыми сталкивалась по жизни. Очень дружила, например, с Фаиной Раневской. С удовольствием вспоминает ее меткие изречения. О своеобразности натуры Лепешинской свидетельствует и такой эпизод. Как-то великий тенор Иван Семенович Козловский спросил Ольгу Васильевну, верит ли она в Бога. Та ответила ему словами Улановой: «Мой Бог — во мне». От себя же она добавляет: «Меня не научили молиться, и ни к чему мне делать вид, что я верующая в общепринятом смысле этого слова. Но у меня есть Библия, и сердцем я ее воспринимаю...»

Аркадий БУТЛИЦКИЙ






проект  Любови Кузьминой;  mailto:nakashirke@mail.ru
Copyright ©2004, Людмила Кузьмина, All Rights Reserved Worldwide
http://nakashirke.narod.ru

Hosted by uCoz